Интервью

Такова цирковая жизнь

Поделиться:

Против цирков «зеленые» выходят на митинги, убеждают зрителей отказаться от посещения представлений, проводят расследования, доказывая издевательства над животными за кулисами. Несмотря на это, представители дикой фауны продолжают выступать на цирковых аренах…

Наш корреспондент Анастасия Свиридова встретилась с челябинским «доктором Айболитом» Кареном Даллакяном и цирковым дрессировщиком Сергеем Парватовым. И выяснила, кто по-прежнему «за», а кто решительно «против» цирковых представлений и почему?

ДРЕССУРА ИЛИ САДИЗМ?

ВОПРОС: Карен, постоянно идут разговоры о запрете цирков с животными. Но дальше бесед, митингов зоозащитников и заседаний Госдумы дело пока не движется. Почему, как вы думаете?

ДАЛЛАКЯН: Дело в том, что до сих пор нет подзаконных актов, которые должно предоставить Министерство культуры, так как им подведомственны цирки и зоопарки. А по закону эти учреждения должны будут лицензироваться. Но каковы будут условия лицензии, до сих пор об этом не говорят (хотя все должно было быть известно еще в июле этого года). Что касается цирков-шапито, они вне закона с 1 января 2020 года. А передвижные зоопарки — это место, куда дрессировщики сдают отработанных животных, тех, которые показали признаки агрессии, непослушания на арене. Здесь эти звери живут, размножаются, а дрессировщики забирают у них потомство: тигрят, львят. Можете себе представить вагончик, в котором сидят тигрица или и львица… А ведь Россия — не страна с теплым климатом, в котором комфортно тому же льву. И как результат, искалеченные животные оказываются у нас. Но в приюты попадает лишь малая часть. Большинство уходит к таксидермистам. 21-й век, а до сих пор есть люди, которые коллекционируют трупы животных. Так или иначе, чучело выделяет трупный яд — люди дышат этим. Эти первобытные ритуалы необходимо прекращать.

 

ВОПРОС: Запашный в одном из своих интервью назвал запрет цирков с животными данью моде. Карен, как вы считаете, это действительно так?

ДАЛЛАКЯН: У Запашных свой интерес. Они лоббируют бизнес, они не скрывают, что таким образом они зарабатывают. В любом случае, нам бы очень хотелось, чтобы работу цирков лицензировали, потому что тогда появятся определенные нормы дрессировки и содержания животных. Сейчас условия, в которых звери находятся за кулисами, нормальными назвать никак нельзя, также, как и методы обучения. Не секрет, что очень часто в цирках применяются электрошоки в работе с животными. Если нормы, которые необходимы в работе с дикими животными, в России введут, то очень многие цирки не смогут получить лицензию. И в некоторых городах лицензирование вполне может стать своеобразным запретом, потому что, к примеру, будет сказано, что в Челябинске не имеют права работать цирки с животными, потому, что в здании нет для этого условий. Кроме того, должны быть регламентированы вопросы транспортировки. Сколько животных погибает во время перевозки! Должны быть выделены специальные фуры с климатом-контролем, если такие и есть, то их мало, позволить подобные автомобили могут только богатые цирки.

ВОПРОС: Если мы с вами говорим о нормах дрессировки, какие это могут быть нормы, и как убедиться в их соблюдении?

ДАЛЛАКЯН: Соблюдение должны контролировать общественники. Согласно новому закону должна появиться зоополиция. Зооинспекторы могут присутствовать на репетициях, во время дрессировки, чтобы посмотреть, есть ли в работе дрессировщика жестокие методы. Если да, зафиксировать и передать в органы — полицию, прокуратуру.

 

ВОПРОС: Применение жестоких методов — не частный случай? В моем понимании дрессировщик — своего рода учитель. В этом же и состоит его мастерство: приручить, приучить животное, найти к нему подход.

ДАЛЛАКЯН: В обучении существует несколько методов: метод пряника и кнута. Второй вид очень жестокий, но зачастую, без него невозможно добиться тех результатов, которые мы видим. 1 процент из 100, что кому-то удастся подчинить хищника только лишь «пряником».

ВОПРОС: Карен, знаете ли вы такие цирки, в которых не применяются жестокие меры дрессировки?

ДАЛЛАКЯН: Нет, я таких не знаю. Как к ветеринарному врачу, ко мне попадают отработавшие в цирках животные. Мне приходилось оперировать тигрицу, которая работала с дрессировщиком на протяжении шести лет. Я обнаружил очень серьезные травмы: переломы лап. Причем, возможно, она самостоятельно сломала лапку, но место перелома — это самое больное место для хищника. Дрессировщик знает это и бьет как раз в это место, зверь подчиняется. Со стороны это не заметно, но когда проводишь операции… Как говорится, вскрытие покажет, вот оно и показывает.

Я четко понимаю, почему во время выступлений тигры всегда покорно сидят на подставках, потому что им запрещено ходить по арене. Вспомните, если они спрыгнут на арену, они сразу ложатся. Я делаю вывод, что они получают по лапам. И они знают, что самое безопасное место на арене —вот эти специальные подставки. Я сразу вижу. Обычным посетителям это, конечно, не заметно. Я лечил бегемота, который подвернул лапу. Это не такой зверь, у которого запросто можно зафиксировать конечность и поставить пару уколов, но я все равно назначил лечение, главное условие было — снять с номера. Но через неделю я увидел хромающего бегемота на арене. Покой для животного — очень дорого, он должен выступить и зарабатывать. Или, скажем, есть представление с участием жирафа. Но не все российские цирки имеют запасную арену, где животное могло бы ожидать своего выхода. Представляете, пока идет выступление других зверей, жираф находится за кулисами в такой неестественной согнутой позе! Да, экзотика, жираф бегает перед толпой зрителей, но условия содержания — просто издевательство.

ЦИРКОВАЯ МОЛОДОСТЬ, А ЧТО ПОТОМ?

ВОПРОС: Карен, много в вашем приюте животных из цирка?

ДАЛЛАКЯН: В основном пострадавшие животные из шапито. Сейчас у нас живет возрастной американский лев — пума без передней лапки. Во время гастролей его травмировал леопард. Это все вопросы содержания: маленькая клетка, поделенная на две части. В одной сидит пума, в другой  –—  леопард. Вот ему каким-то образом удалось зацепить лапу пумы. Кстати, никакой ветеринарной помощи в этих цирках нет, грязь, холод. В таких условиях у зверя развилась гангрена, его прооперировали и передали в приют.

 

ВОПРОС: Животных, которых вы спасаете из передвижных зоопарков, их реально вернуть к жизни? Или на них остается печать циркового прошлого: они зашуганные, пугливые?

ДАЛЛАКЯН: Нет, на пуме, про которую я вам рассказывал, это хорошо видно. Зверь был зашуганный, очень агрессивный, проявлял большое недоверие к людям. Ведь ему столько пришлось пережить. Но сегодня это поведение ушло в историю, животное ласковое, он как кот, даже дает себя погладить через сетку, конечно. Мы его не выгуливаем, но он узнает всех сотрудников, общается с ними. Здесь очень важно вернуть доверие животного, так как в состоянии стресса они долго не живут, умирают.

 

ВОПРОС: Удается вернуть доверие животного?

ДАЛЛАКЯН: Да. Любить и быть искренним, так как животное все понимает: о чем ты думаешь, когда их кормишь, о чем — когда у них убираешь, то есть они читают мысли. У нас есть рысь из дикого леса, она уже будучи взрослой попала в капкан, потеряла лапу, повредила позвоночник. Сегодня я могу зайти к ней в клетку и убирать у нее. Само собой, я соблюдаю дистанцию, чтобы она не нападала. Но мы добились того, что она позволяет у нее в клетке убрать.

ВОПРОС: Карен, как животные в приюте вас воспринимают, как вожака?

ДАЛЛАКЯН: Нет, не как вожака, как своего. Дело в том, что вожак нужен только тем животным, которые живут стаями, стадами. Например, у нас есть косуля Гриша (копытные живут стадами), в период размножения он проявляет агрессию, пытается нападать на меня, хотя я его выкормил, буквально, из сосочки. А все остальные, хищные кошки — индивидуумы, у них нет вожака. Это территориальное животное, которое защищает свое место.

 

ВОПРОС: Если у нас это будут понимать дрессировщики, то смогут научить чему-то диких зверей и без применения жестоких методов?

ДАЛЛАКЯН: Научить можно, но очень сложно, так как животное понимает только одного человека, один запах. Но мы же помним, что такое цирк: шум, гам, толпа народа, дети, громкая музыка. Соответственно, нервная система у диких зверей напряжена.

 

ВОПРОС: Изначально цирки появились для того, чтобы показать возможности дрессуры, показать самих диких животных. Если такие представления запретят, где дети смогут посмотреть на тигра или льва?

ДАЛЛАКЯН: Детей сегодня вообще ничем не удивишь. Очень популярны сегодня телеканалы с программами о дикой природе. Кроме этого у нас есть зоопарки, заповедники, заказники. Это раньше цирк был диковинкой. Но вы знаете, как зарабатывают цирки шапито? Они в крупные города, где есть зоопарки, не приезжают, гастролируют в основном по провинциям, где люди идут толпами. А если у нас все будет организовано, например, в форме эко-парков (страна у нас великая), где животные находятся в нормальных вольерах, население сможет увидеть дикую природу там. Как раз пришло такое время, когда можно все цирки закрыть, животных изъять и поместить в такие природные центры.  Тогда мы начнем воспитывать в наших детях гуманизм. 

ВОПРОС: Карен, в каких странах уже введен запрет на цирки с животными?

ДАЛЛАКЯН: В основном, это европейские страны. Последней была Сербия, которая отказалась от представлений с животными. Существуют даже страны, которые не считаются развитыми, но в них уже существуют запреты на дрессировку диких зверей. Заявления о том, что жить без цирков нельзя опровергаются существованием цирка Дю-Солей. У них всегда прекрасная программа, они показывают, на что способен человек. А издеваться над животными — это уже вчерашний день. От этого нужно отказаться. 

ЦИРКУ С ЖИВОТНЫМИ БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

С позицией ветеринара и зоозащитника в корне не согласен артист цирка. Сергей Парватов объясняет, дрессировщик по своей природе не садист, а мастер налаживать контакт с животным. Парватов больше десяти лет выступает с макакой лапундер по кличке Мистер Рик. И на вопрос о том, как удается заставить обезьяну подчиняться, поправляет…

ПАРВАТОВ: Дрессура — это нахождение общих точек возможной совместной работы. В вопросе вы употребили слово «заставлять». Я не заставляю его, я всего-навсего показываю ему. Но он знает: он что-то сделал, что-то получил. Постепенно животное привыкает к такой деятельности, как дети привыкают ходить на нелюбимые занятия по скрипке или гимнастике. Первоначально, когда животное привыкает к вам, вы идете не от того, что вы хотите, а от того, что животное разрешает вам сделать. Меня часто спрашивают, как мне удалось добиться от Рика того или иного действия? Я всегда говорю, я делал то, чего хотел он. Когда он выполнял какой-то трюк, я ему как бы помогал. И со временем он стал воспринимать мою помощь в выполнении номера, как само собой разумеющееся.

 

ВОПРОС: Зоозащитники настаивают на лицензировании,  вы за или против? Что скажете?

ПАРВАТОВ: Я «за» лицензирование! Но, у меня очень много «но». Во-первых, кто будет выдавать разрешение? Во-вторых, есть ли там специалисты, и как мне узнать, не будут ли они относиться к вам предвзято? Тем более что лицензии на саму профессию нет, ведь такого понятия, как школа дрессуры не существует. Обучение ты проходишь у своего коллеги. Причем он не называет тебя своим учеником, ты просто наблюдаешь за его работой, и если тебе нравится, то записываешь на свой hard disk, который находится выше шеи. Выбор того, хочешь ты стать дрессировщиком или нет, есть ли у тебя для этого задатки, это происходит внутри тебя. Получится у тебя или нет, зависит от тебя.

ВОПРОС: Зоозащитник Карен Даллакян привел леденящие душу примеры жестокого обращения дрессировщиков с животными, в частности, удары палкой по самым чувствительным местам – лапам…

ПАРВАТОВ: Если бить животное по лапам, оно будет хромать, необходимо будет его лечить, выступать оно больше не сможет. Зачем вообще что-то заставлять делать насильно, когда можно найти варианты? Мы, люди, потому и считаем себя супер-умными, вершиной эволюции (хотя это никем не доказано), так как можем придумать, как мотивировать животное сделать то, что тебе необходимо.  У каждого животного есть свои струнки, за которые можно дергать. Например, этот зверек любит изюм, а этот — льняное семя.

У меня Рик сначала отказался от изюма (хотя до этого ему очень нравилось это лакомство на репетициях). Что делать? Я решил заменить изюм на мармелад. На одной из репетиций из-за сладких от конфет рук у меня слиплись два кольца, и я выбросил не одно, а два сразу. В полете они разъединились, и Рик поймал оба: одно – одной лапой, другое — другой. Такого трюка я пока ни у кого больше не видел. Что в таком случае нужно сделать? Отдать животному все лакомство, которое у тебя есть, и закончить тренировку. Тогда у него отложится, что он все сделал правильно.

 

ВОПРОС: Так, что по-вашему, Карен не прав?

ПАРВАТОВ: Я лично знаю Карена, его сыновей, они знают меня, видели, как я работаю. Я предполагаю, что зачастую ветеринар может знать или видеть полуправду. Например, произошел несчастный случай, животное ударилось о клетку, а он увидит, что лапа перебита. Возможен такой вариант? Да, возможен.

Любая дрессура не должна быть «из-под палки». Животное запоминает, что ежедневно в одно и то же время с ним занимаются, поэтому при отсутствии тренировки начинает тосковать. Чтобы задуманный трюк получился, подопечного необходимо хорошо подготовить. Сначала ему нужно показать место, где он будет заниматься, он должен привыкнуть к незнакомым шорохам, звукам, теням, осмотреться. Поэтому дрессура требует от циркового артиста терпения и спокойствия. Если от животного пытаются добиться выполнение трюка применением физического насилия, этот номер очень быстро падет. Животное будет зашугано, оно не понимает, за что его наказывают.

Десять лет назад у меня появился мой партнер по номеру: мы дышим в унисон, я чувствую его, а он — меня. Хотя, честно признаюсь, когда Рик у меня только появился, было нелегко. До нашей с ним встречи, он был в стационарном зоопарке, из-за чего очень не любил детей (они передразнивали его, провоцировали).  Рик очень умный парень, это я понял уже потом в процессе дрессуры. Поэтому с ним с одной стороны удобно, с другой нет. Он очень быстро все схватывает, но он также хорошо понимает, как можно сделать так, чтобы ничего не делать. Мне настолько повезло, что я общаюсь с этим животным! Это один из моих сыновей, я даже не предполагал раньше, что животное может быть настолько умным. Он для обезьяны, как Рик воспринимает меня, я все же не отец и не товарищ, а альфа-самец.

ПОРА НАЙТИ ОТВЕТ!

ВОПРОС: Цирк по-вашему жестокость или искусство?

ПАРВАТОВ: Цирк — это же не только показ трюков, это нравоучение, как люди должны себя вести. Вот я бы хотел, чтобы дети, когда смотрели мой номер, набирались чего-то хорошего. Не просто показ трюков или «тупое» зарабатывание денег, а просвещение, и не только тому, как человек смог обучить другое существо, но и как артист сам может двигаться и работать с мимикой.

Я знаю коллектив, который приезжал к нам в город два года назад, у ТРК «Горки» стояло шапито с огромным экраном, на котором было написано «мы работаем с цирком Дю-Солей». Говорили, якобы они защищают животных, а с каждого десятого билета деньги отправляют в фонды защиты природы. А в это самое время в цирке, не буду говорить, в каком конкретно, готовили представление с белыми тиграми, которые были куплены за счет вот этого шапито.

Что касается современных цирковых тенденций, я смотрел американское шоу America’s Got Talent – я стараюсь следить за мировыми тенденциями – и был удивлен, что артисты представляют номера с обыкновенными собаками, а аудитория аплодирует. Да если у нас в цирке это показать, люди «плеваться» будут! А знаете почему? Потому что в Америке, как и в нашей прекрасной Европе, зачастую идет перегиб. Оно может быть и правильно, запрещать определенным лицам работать с животными, но это не должно быть повсеместно. Европа немного похожа на поздний наш соцстрой, который был при товарище Брежневе: либо у нас все черное, либо белое.  Серого нет! А так не бывает… 

Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление о
guest
1 Комментарий
Oldest
Newest Most Voted
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Игорь
Игорь
2 месяцев назад

Российский цирк всегда с дрессурой
А если вы против зверей
Продажная вы просто шкура от дю
Солей