Россия

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

Поделиться:

                                          

 

 

Уйдя в онлайн, искусство подсчитывает потери и приобретения, получает новые навыки и меняет подходы. А зритель… диктует программу.                                                   

 

Какой автор лучше?

У дирижеров есть такая шутка: работать лучше с мертвыми композиторами. Ушедший (не будем говорить «мертвый») композитор не может возразить, если вносишь изменения в партитуру и начиняешь спектакль тем, что не предполагал ни сочинитель музыки, ни либреттист. Классические сюжеты и без того витиеваты. Порой к концу спектакля начинаешь путаться, кто кому что за что и что в итоге добро и зло. Но режиссерская фантазия влечет еще дальше. Во время увертюры «Волшебной флейты» Ромео Кастеллуччи выпускает на сцену людей в противогазах. Возможно, родись Моцарт сегодня, он бы и не возражал, учитывая экологическую и эпидемиологическую ситуацию. Тем более, что вскоре противогазы исчезают и люди в нарядах старинного образца изображают сцены спасения принца. Но потом на сцене появляются три женщины, добывающие молоко. Процесс длится долго, в тишине. Слышен лишь звук насосов, опустошающих женскую грудь.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Напоминаю, мы смотрим «Волшебную флейту» Моцарта. Затем появляются реальные незрячие люди и рассказывают, при каких обстоятельствах потеряно зрение.

 

Вопрос: а зачем зрителю, которому обещана опера восемнадцатого века, эти рассказы?

Варианты ответов: 1). Где ваше сочувствие?  2). Да, ни к чему.

В противоречие вступают зритель, пришедший (живьем или виртуально) на сказку и режиссер, использовавший сказку для трансляции информации пусть важной, но чужеродной данному жанру. И грань тут очень тонкая, провокационная. Режиссер подключает машину времени и пуляет нас из века век. Двойная реальность: ты здесь, сегодня, проблемы никуда не делись. На провокацию есть два возможных действия – уйти/переключиться или досмотреть, чем закончится попытка совместить несовместимое.

Пока идет процесс дойки, задаемся вопросом: как режиссер договаривался с композитором? (хотя композитора давно нет, такой внутренний диалог ведь все равно происходит):

– «Слушай, Вольфганг, я поставлю твою оперу и у меня будут люди в противогазах…  
– «Was ist das?» 

– А потом появляются такие аппараты, присоединенные…

– «А где Томино, Памина и Папагено? Когда появится Старый жрец? Как я найду Царицу ночи, если ты одел всех героев в желтые комбинезоны, в каких Путин ходит в Коммунарку?» – с угасающей надеждой спрашивает Моцарт.

– А видел ли ты когда-нибудь, как течет река? – отвечает режиссер, выпуская облако дыма в лицо автору и устремляя взгляд вдаль. Ну как в новелле Андре Моруа «Рождение знаменитости». Дальше вы знаете. Слова про мораль, этику, помощь людям во всем мире – именно на этом спектакле.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Почему режиссер-экспериментатор для трансляции своих идей берет спектакль Моцарта, а не, к примеру, Максима Дунаевского? Потому что Моцарт не поколотит режиссера. И зритель тоже – тем более онлайн. Допускаю, что присутствие на живом спектакле дает совершенно другие впечатления и ни доильные аппараты, ни защитные костюмы вопросов не вызывают. Просто бытовые шипящие приборы не смонтировались с музыкой классика в видеоформате. Ведь телегеничность никто не отменял.

Хорошо, что не надо идти «меж кресел по ногам», чтобы продемонстрировать несогласие с трактовкой. Достаточно выключить компьютер. Простите, Вольфганг Амадеевич! И другие композиторы тоже. Вы тут совершенно ни при чем. Просто не все, что съедается в театре (когда за билет уже заплачено), принимается дома. И…спасибо, онлайн.

 

Суровая реальность

 – Если бы я знал, что в парламенте столько баров, я бы занялся выборами гораздо раньше…

– Я готов подумать над соглашением, но оно должно строиться на взаимных компромиссах.

– Например, пересмотр границ. И газопровод…

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Картинка, как в телевизионных новостях. Артисты одеты, как зрители и говорят примерно таким же языком, но только более цинично, не выбирая выражений. Нет, они их, конечно, выбирают – в зале заседаний и перед телекамерами. А в задней комнатке не выбирают совсем: «Давай попробуем осуществить передачу кабинета, соблюдая хоть толику этикета» «Что за толика этикета?»

В самом деле, что это? Ждем ответа от героев «Парламента» – спектакля Национального Театра Великобритании по пьесе Джеймса Грэма. Парламентские выражения в зале и в сообщениях СМИ: «…Приступают к формированию правительства…Идет разработка надлежащих мер», и совсем непарламентские в кулуарах: «Не знаю, читали ли вы газеты, но похоже мы у власти… Кого я представляю? Что за городишко мне подсунули?.. Есть одна проблема – математическая…Прошу прощения, но у нас какая-то путаница со статистикой». Сегодняшние реалии поддержаны песнями Дэвида Боуи и стилизованными танцами. Благодаря достоверной сатире Джереми Хэррина ощущаешь себя уже не в театре, а в парламенте. Или в Госдуме. А поскольку туда без корочки депутата не попадешь, эта единственная возможность подсмотреть технологию закадровой политики очень ценна. 

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Такой театр даже не притворяется искусством. Он привлекает прямолинейностью. Тебя не заманивают одним, по пути подсовывая нечто совершенно другое, как часть комплексного обеда. Не видно грима, не украшаются ни лица, ни речи, выдается с головой парламентский инсайд, исповедуется прямая истина: ничего не придумывай, говори чистую правду – она вызывает наименьшее доверие в силу абсурдности. Пусть зритель думает и выбирает, верить или нет. Это его дело, раз пришел. А если смотрит онлайн, его дело – продолжать смотреть или просто выключить.

 

Крупный план или Экран продаст все

Театр – искусство несколько гипертрофированное. Там допускаются любые «чересчур» – в костюмах, в гриме, в игре. А когда спектакль приходит к нам домой, все слегка меняется. Становится важен не только общий план, как в театре, но и крупный.

Мы видим гримасы, предназначенные не для têt-à-têt, а для театральной галерки, мы слышим слегка надрывную речь, этот постановочный театральный голос, который должен быть слышен в 7 ряду второго амфитеатра без микрофона, читаем каждую складочку на костюмах героев и смеемся над сбившимся париком, которого в театре и не заметили бы.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Условное искусство теряет условность, и препарируется зрителем, как под микроскопом. Мы не разглядим с театрального балкона, сколько лет актрисе, играющей юную героиню. Зато, глядя на экран, можем усомниться, к лицу ли столь наивные речи взрослой даме. И мимика, предназначенная для галерки, выглядит порой смешно даже на самом маленьком планшете или ноутбуке. И не надо рассчитывать, что зритель не станет считать морщины у Джульетты. Станет, особенно когда есть возможность повторного просмотра.

Онлайн все упрощает, и зритель тоже управляет спектаклем – проматывая унылое, задерживаясь на главном. И его, зрительское, главное может не совпадать с главным у режиссера. Ведь даже у режиссера спектакля и режиссера видеосъемки это не всегда совпадает. Хорошо, если у спектакля и видеоверсии один режиссер. Но чаще бывает иначе. И видеоверсия может изменить акценты, тщательно расставленные постановщиком, в пользу экрана. Более зрелищные картинки победят суть.

– «Не могу смотреть ни один свой снятый спектакль, потому что он снимается репортажно. Все форсированно, все неверно, другой ракурс изменяет то, что происходит на сцене. Есть только один творческий путь – делать специальный вариант для экрана. Сняли «Манон Леско» в Большом театре с Анной Нетребко и Юсифом Эйвазовым с одного разу, и в целом ряде сцен полностью искажен смысл, – говорит Адольф Шапиро. – В театре есть крупный план, который создается режиссером. А у режиссера видеоверсии свой крупный план, не учитывающий изначальный посыл».

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

– Наверное, можно совместить творческие задачи? Есть примеры?

– Канал «Меццо» блестяще снимает некоторые спектакли. У меня был хороший опыт. Я снимал спектакль по Набокову «Изобретение вальса», и на фестивале «Театр на экране» этот спектакль получил Гран-при».

Театральная и видеоверсия, как ни крути, требуют разных подходов. Театральное преувеличение иногда проигрывает при детальном рассмотрении. Сегодня, когда театр перешел в онлайн, подтверждается необходимость эту разницу учитывать. Ведь в кино, чтобы донести эмоцию до зрителя, артисту надо играть совсем чуть-чуть, и можно просто шептать. Зритель все по губам прочитает и разглядит микроскопическую мимику.

 – «Если есть в спектакле актеры, которые работают в кино, они тут же соображают, что для видеосъемки надо играть иначе, лаконичнее. Без этого опыта сложно, – подтверждает Адольф Шапиро. – Смоктуновского можно было сразу снимать».

Клаус Гут изначально решил задачу «театр в кино-кино в театре», сделав отличный кастинг и деликатно включив видеофрагменты в спектакль «Риголетто» Гранд-опера.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

Редчайший случай, когда видео – не декорация, не фон, а подсказка и дополнение смысла. А чарующая Ольга Перетятько – беспроигрышный выбор и для сцены, и для экрана. Ей есть, что показать и на балу, и на пляже. И Дамиано Микьелетто отлично использовал ее данные в «Любовном напитке» брюссельского театра La Monnaie.

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

 

А Роберт Карсен как будто предвидел будущую тоску зрителя по музеям и театральным залам. Он привел нас с группой туристов в Версаль, соединил спектакль с прелюдией ожидания (а ведь это составная часть театральной жизни), и создал полную иллюзию присутствия на живом спектакле «Армида» Жан-Батиста Люлли в Театре Елисейских полей. 

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Примеряем к театру понятие телегеничность и начинаем рассматривать спектакли, как кино. Мы то во дворце, то на сеновале, то на пляже. Да и условные декорации способны на многое. Лоран Пелли в Лондонской королевской опере умудрился лишь одними цитатами из «Золушки» сохранить аромат сказки. Главное – не ограничивать фантазию размерами сцены и сочетать все возможные театральные технологии.

В видеоформате традиция спорит с минимализмом, а масштабность с деталями. В итоге выигрывают режиссеры, сумевшие принять видео-эпоху и запихнуть театральное полотно в экран ноутбука, а то и смартфона. Кто-то возразит: «Невозможно, чтобы все совпало в одном спектакле и было стопроцентно применимо и в театре, и на экране». Но искусство – вещь жесткая, и в нем нет мелочей, – говорят классики. Время требует новых идей, универсальности и внимания к деталям. Иначе возникает залитованное «не верю!». И тогда зритель просто выключает ноутбук.

 

Онлайн-новорожденный

Некоторые опасаются выставлять лучшее – ждут зрителей в театре. Многим оказалось нечего представить – нет профессионально записанных спектаклей.

Ясно, никто не знал, что случится пандемия и театры должны будут конкурировать на чужом поле, выставив результат сценических трудов на онлайн-обозрение. Повезло тем, кто уже прокатал спектакли живьем и успел получить отзывы публики и прессы. Онлайн-реакция в таком случае рассматривается, как вторичная. А вот Нидерландская национальная опера запланировала премьеру спектакля Марселя Сийма RITRATTO (композитор Виллем Джетс) на 13 марта и… сами знаете.

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Пришлось сделать онлайн-премьеру и уйти со сцены под стук собственных каблуков, так и не поняв, что скажет зритель. Непоказанный спектакль, несыгранный концерт – ну как ненадетое новое платье, о котором долго мечталось, но не удалось продемонстрировать. Зато онлайн-просмотр собрал около 70000 просмотров. Столько зрителей ни один концертный зал не вмещает. И это можно расценивать, как успех. Потому что в условиях глобального выбора зритель расползается по разным каналам и жанрам или сразу переключается, если его не захватывает действо.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Онлайн-показы – самое большое испытание и разочарование для артиста. Ведь и артист, и режиссер только авторов предпочитают мертвых, а аудиторию любят живую. Грамотные режиссеры, ориентируясь на реакцию зала, усиливают эффектные места спектакля и исключают слабые. А от онлайн-аудитории жди только комментариев или лайков – что, конечно, тоже нелишне.

Сегодня в выгодном положении оказался зритель, он и диктует программу. У него есть возможность маневра и огромный выбор. Можно бесплатно знакомиться с театрами всего мира. Но и артист получит по заслугам. Если спектакль интересный, зритель не удовлетворится видеопросмотром. И все равно купит билет и придет в театр. Когда спектакль хорош, хочется испытать весь спектр впечатлений, не убитых цифрой. Так что и артистам, и зрителям предоставляется шанс в будущем. Главное – не перегореть.

 

Богатство сцены-бедность экрана

Скажем прямо: ведь мы ходим в театр не для того, чтобы узнать новый сюжет? Их в мире не больше 36, а то и вовсе 6 – посчитал Курт Воннегут, и они все известны: человек попадает в неприятности и выбирается из них, мальчик встречает девочку, etc…

Непредсказуемый театр, как искусство синтетическое, способен наполнить каждый из этих сюжетов бесчисленным количеством вариаций. От перемены режиссера, сценографа, автора костюмов, художника света, подбора актеров картина меняется полностью.

Мы и идем в театр за разнообразием визуальных и аудио-впечатлений, за мастерством художника, сложившего этот пазл в богатую эстетичную картинку. Под богатой эстетичной картинкой понимаются идеи режиссера и художника – ни в коем случае не стоимость декораций. А когда к этому действу прикладывает руку еще и телевизионный режиссер, мы получаем все то же самое – но в усеченном виде.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

 

Театр вопиет: мне тесно на этом пространстве, я не могу прорваться через ваши 13-15-17- и прочие дюймовые. Сцена объемная, экран плоский и тут, как ни крути, чтобы оценить в полной мере фантазию сценографа и режиссера оперы Берга «Лулу» или «Князя Игоря», надо смотреть спектакли живьем. И конкуренция слишком велика. Одно дело, когда зритель в театре – с ним можно делать все, что угодно, в рамках театрального мастерства: обволакивать музыкой, светом, картинками, погружать в атмосферу. А другое дело – конкурировать заочно с Паваротти, ДжойсДиДонато, Мишелем Пикколии, Ильдаром Абдразаковым, Анной Нетребко, Дмитрием Хворостовским, Тито Гобби или состязаться с вечно аншлаговыми «Кошками».

Экран отвечает: прорвешься. Онлайн пришел, и от него уже никуда не деться.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

Надо снимать свои шедевры, чтобы они не исчезали в никуда, и делать это грамотно. Выбирать очень кинематографичных артистов и доверять съемку высочайшим профессионалам своего дела, потому что киноспектакль – это отдельное искусство.

В Советском Союзе, кстати, отлично владели этим жанром. И за то, что напомнил об этом, спасибо, онлайн!    

 

 Эстеты-не эстеты

– «Мне кажется, мы преувеличиваем масштаб смотрения, – говорит Адольф Шапиро. – Это очень небольшой процент зрителей – как правило, те, кто уже любит театр.  Круг этих эстетов ненамного увеличился. Онлайн-трансляции полезней театру, чем зрителям – для поддержки реноме, для установки связи. Но широкий зритель выбирает для себя другое».

И все-таки круг эстетов немал. Спектакли Метрополитен-оперы посмотрели более 5 миллионов зрителей, Гранд-опера – более 3 миллионов. И у менее знаменитых театров количество просмотров огромно.

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

В данном случае выиграли по-настоящему качественные продукты и театры, которые позаботились о грамотном переносе спектакля на экран. Экран, конечно, никогда не заменит живого театра, да у него и задачи такой нет. Задача онлайн-театра, мне кажется, совершенно в другом: дать нам представление о том, что нам близко, а что – нет, на какой спектакль покупать билеты потом, когда ВСЕ закончится, а на какой не стоит тратить денег.

В этом смысле COVID что-то положительное для искусства сделал: познакомил, отсеял, приблизил. Произошло массовое раздевание театров, и оно дало возможность зрителю сделать первоначальный отбор. Кто-то боится обнажаться – из-за того, что зритель посмотрит и не придет в театр, ведь театр живет за счет билетов. А кто-то, наоборот, уверен, что завоюет зрителя на диване и заставит его заплатить за билет в живой театр. Какие-то спектакли зовут в театр, а какие-то – нет, нет, ни за что. Это, как говорят англичане, «не моя чашка чая». Кто-то приобрел новых поклонников, а кто-то, наоборот, потерял. Главная задача режиссера – не убить интерес к театру, а наоборот, подогреть.

И за эту возможность сделать предварительный отбор, не потратив ни рубля, спасибо, Онлайн!

 

Нелли Закирова: Этот страшный Онлайн

 

 

Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии