Позиция

Евг.Трифонов: О фейк-ньюс и некоторых других законах современной России

Поделиться:

 

 

 

18 марта в России вступил в силу закон о фейковых новостях – точнее, поправки в закон «О средствах массовой информации» (от 27.12.1991 N 2124-1). Статья 51 в новой редакции гласит: «Не допускается использование установленных настоящим Законом прав журналиста в целях сокрытия или фальсификации общественно значимых сведений, распространения слухов под видом достоверных сообщений…»

 

 

Закон удобен своей неконкретностью. Так ли? Что такое «сокрытие или фальсификация»? Если журналист пишет, например, о распространении коронавируса в Замухранске и не упоминает о неких героических усилиях этого славного города по борьбе с заразой – это сокрытие? Или, скажем, тот же журналист выражает сомнение в истинном количестве заболевших, ссылаясь на личные впечатления и беседы с врачами (он полагает, что заболело 100 человек, а городская власть утверждает, что 1) – это фальсификация? И что такое «общественно значимые сведения»? Написать, что в аптеках Замухранска нет медицинских масок, при том, что, по официальным данным, они просто-таки забиты этими масками с пола до потолка – попадает под статью закона?

Под неё можно подвести всё, что угодно. Напишите, что на вашей улице нет удобного пешеходного перехода – и попадёте под статью.

 

Евг.Трифонов: Фейк-ньюс и некоторые другие странные законы...

 

Закон о фейковых новостях встроен в один ряд с подобными законами, расплывчатость и неконкретность которых позволяет использовать их как дубины против любого гражданина. Есть статья 282 УК о возбуждение ненависти либо вражды, в которой, наряду с привычными национальными и религиозными, упоминаются «какие-либо социальные группы». То есть если журналист своими статьями, например, возбуждает ненависть к местной оргпреступной группировке, а ведь это, нравится кому-то или нет, по многим признакам социальная группа. Конечно, авторы закона имели в виду отнюдь не бандитов, а иные группы, например, чиновников и полицию. Даже самое мягкое сомнение, например, в эффективности действий полиции может привести к аресту и осуждению по 282-й.

Есть закон годичной давности о наказании за действия, «которые в неприличной форме оскорбляют человеческое достоинство, общество, государство или государственные символы». «Неприличная форма» – это, простите, что? Ненормативная лексика? Но против неё есть другие законы, она квалифицируется как мелкое хулиганство и преследовалась всегда. Кто будет определять, что прилично, а что нет, если законодательство об этом молчит? Зачем принимать отдельный закон, касающийся государства и его символов? Правильно: чтоб было неповадно признаваться, что автору не нравится, предположим, по эстетическим соображениям, тот же гимн: не желает, мол, автор слова учить. Написал – получи штраф?

Ну, и, наконец, уже десять лет пытаются принять вообще не лезущий ни в какие рамки закон о противодействии фальсификации истории. Как и в остальных случаях, непонятно, какая инстанция будет определять, что фальсификация, а что – нет. Судьи – не историки, значит, они должны будут опираться на мнения экспертов. А среди них нет, никогда не будет и не может быть единого мнения ни по одному вопросу. Не будем говорить о том, что половина экспертов считает, что Октябрьская революция – это благо, а другая – что это катастрофа. Для одних экспертов Сталин – «эффективный управленец», для других – преступник. Вот Лев Гумилёв считал, что монголо-татарское иго было для Руси благом, а большинство историков уверены, что оно было ужасным злом. Запретим Гумилёва?

 

Евг.Трифонов: Зачем современной России странные законы?

 

Ну, это – дела давно минувших дней. Закон-то нацелен на недопущение пересмотра итогов Второй Мировой войны. А там очень много неясностей. Например, официальная цифра потерь Красной Армии и других военизированных подразделений (НКВД, милиция и пр.) составляет 8,7 миллионов человек, а картотека безвозвратных потерь (тоже вполне официальная, между прочим, хранящаяся на Поклонной горе) включает 19 миллионов учётных карточек. Кого сажать будем – тех, кто озвучивает официальную цифру – или тех, кто опирается на данные картотеки?

Всё это выглядит, мягко скажем, нелепо. Зачем плодить законы и поправки к ним, потеть в комиссиях, заставлять бедных судей разбираться – за что им конкретно сажать абстрактного Васю? За оскорбление власти, фальсификацию или сокрытие чего-то? Как говорили во времена оны – «есть мнение», что Вася «должен сидеть». Ищите, господа следователи, прокуроры и судьи, статью – вам за это зарплату платят. И обрящете, вполне возможно, премию с повышением.

В нашей истории был прецедент борьбы с инакомыслием – «старая – добрая» 58-ю статья УК РСФСР. Там прямо говорилось об уголовной ответственности за «ВСЯКОЕ действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти». Вплоть до расстрела. Просто, конкретно и эффективно?

Термин «всякое» ни в уточнении, ни в расшифровке не нуждается. Тут уж не только об отсутствии масок или недостойном поведении полиции – о гнилой картошке в лавке написать не осмелятся.  А сегодня – сплошное умничанье: «фальсификация», «сокрытие», возбуждение»…

 

Евг.Трифонов: Фейк-ньюс и некоторые другие странные законы...

 

В России уже два века (если не больше) в ходу пословица: «Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло». То есть закон должен быть составлен так, чтобы судебная система могла использовать его как угодно и против кого угодно.   

Несчастье в том, что история – это не статика, а процесс. Если такая масса чиновников год за годом, день за днём штампует законы, запрещающие критику или малейшие сомнения в любых действиях власти, рано или поздно «кровавая 58-я» сама восстановится.

 

 

 

Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии