Россия

Евг.Трифонов: «Что ж тогда вы делали?..» Или что ждет нас после пандемии

Поделиться:

Очень трудно рассуждать о том, какой будет Россия после пандемии. Тем более, что конца ей не видно, и даже на пресловутое «плато» мы пока не взобрались. Все говорят: после пандемии мир уже не будет прежним, и Россия, конечно, тоже. А какой будет? Хотя с исходными данными, прямо скажем, плоховато, думать над тем, что нас ждёт через несколько месяцев, приходится.

 

Какие есть варианты?

Евг.Трифонов: «Что ж тогда вы делали?..» Или что ждет нас после пандемииОтбросим крайние варианты – наилучший и наихудший, поскольку в обоих этих случаях думать не надо. Наилучший – это мы завтра проснёмся, включим радио и услышим, что проклятый коронавирус исчез, как будто и не бывало. А худший, понятно: трупы на улицах, и толпы оголодавших, разносящие магазины…

Поэтому остановимся на среднем: где-нибудь в июне (в начале ли, в конце ли – не будем загадывать) мы, ободрав локти и колени, выползаем-таки на вожделенное «плато». И, по привычке надев маски, устремляемся в торговые центры, парикмахерские, кафе и – о чудо! – на работу. Правда, многие привычные нам магазины, кафе и парикмахерские не откроются. А очень многим из нас придётся только тоскливо разглядывать те из них, которые доживут до конца карантина и распахнут свои двери. Потому что этим многим платить будет нечем. А это потому, что их родные офисы/заводы/магазины останутся закрытыми. Или им (т.е. нам) двери откроют и даже благословят на ударный труд, но честно предупредят, что платить нечем. Денег, мол, нет, но вы держитесь…

Конечно, наш тёртый-битый бизнес будет выкарабкиваться: он родился в «лихие 90-е», по ходу учил таблицу умножения, боролся с «крышами» и уворачивался от проверок – он выживет. Вопрос – какой ценой. Вспоминается, как в начале столетия в Красноярске владельцы магазинов подрабатывали водителями, а хозяйки торговых павильонов – секретаршами. Сейчас, похоже, будет нечто подобное. А вот что будет делать такой «крупняк», как машиностроение, в т.ч. оборонка? Нет нефтяных доходов – нет денег в банках, значит – нет ни кредитов, ни господдержки. Придётся видимо забыть о супер-мега-проектах типа Суперджета, МС-21, танка «Армата», завода «Звезда» и космодрома «Восточный». А это ведь не только огромные деньги, но и огромное количество рабочих мест, которые исчезнут вместе с проектами.

Канут в прошлое (ну, не то, чтоб сразу) и политические супер-мега-проекты – в первую очередь донбасский и сирийский. И тут возникает вопрос: а что останется для вдохновения «глубинного народа»? День победы, перенесённый на годовщину Бесланской трагедии? Т.е. власть, и без того придавленная экономическим кризисом (хорошо, если масштаба 1998 г., а то ведь конца 1991-го!), останется ещё и без волшебной палочки, отвлекающей внимание, на которой написаны заклинания типа «Крымнаш» и «Можемповторить».

Надо сказать, что ещё до пандемии победы нашего оружия у незнакомых донецких посёлков и на безымянных высотах близ Пальмиры перестали вдохновлять «глубинный народ». А после пандемии придётся эти проекты сворачивать как можно быстрее, потому что они будут вызывать только озлобление. Потому, что основным вопросом для народа, глубинный он или любой другой, станет «Где наши деньги?». И никто не будет вспоминать о том, как федеральные, региональные или городские власти сражались с пандемией (даже если сражались героически). В памяти о многонедельном (дай Бог – не многомесячном!) затворничестве останется противоположное. Жуткие толпы на входе в московское метро – останется. Незаконные штрафы – тоже останутся. Врачи, обречённые болеть и умирать на рабочих местах без средств защиты. Чиновники в Иркутской области, поджигавшие лес в разгар карантина. Полицейские, тащащие в автозак дядьку по имени Иисус. Аппараты ИВЛ, то ли подаренные, то ли проданные в США. И, как настоящее крещендо – нежелание распаковать резервный фонд, о чём сейчас не кричат только немые.

Кстати: пандемия резко увеличила компьютеризацию населения – делать-то на карантине нечего! Ещё недавно люди, озабоченные только личными проблемами, лазают по новостным сайтам. И что они там читают? О болеющих врачах. Об усть-кутских проказниках. И, в качестве рефрена – о нежелании властей распечатывать кубышку (а вот в Германии, Франции, Америке и Ботсване…)!

 

 

Пазл пока не складывается. Или уже сложился?

Евг.Трифонов: «Что ж тогда вы делали?..» Или что ждет нас после пандемииНасколько этот паззл достоверен, а насколько собран из страхов и слухов – неважно. Повторю: наверняка в регионах есть руководители, изо всех сил, самоотверженно помогающие людям. Но если такой чиновник есть в Урюпинске, его и запомнят только в Урюпинске. А о толпах у столичного метро будут помнить от Анадыря до Калининграда, равно как и поджигатели леса под Усть-Кутом прославились на всю Россию.

Это значит, что доверие населения к власти обречено на стремительное пике. Тем более, что в разряд нуждающихся попадут несколько миллионов тех, которые такого будущего для себя ещё в марте не видели в самых страшных снах. Опять же – неважно, насколько в их бедах виновата власть, а не конкретный работодатель «дядя Вася», решивший под шумок сократить привычную, но не так уж необходимую ставку. Если людям плохо, власть виновата везде, всегда и во всём. Был голод в Московском царстве – виноват Годунов, хотя он открыл амбары для голодавших. Как ни было эффективно правительство Веймарской республики в борьбе с последствиями Великой депрессии в Германии – всё равно оказалась виновата, и к власти пришёл Гитлер.

Когда всё закончится, граждане будут спрашивать за всё с чиновников словами «Ленинградской блокады» Высоцкого: «Граждане смелые, что ж тогда вы делали, когда наш город счёт не вёл смертям?..»

Это российские власти прекрасно понимают. Как и то, что недовольство можно погасить только полицейщиной. Если полицейщина усиливалась и до пандемии – почему тренд должен измениться после?

При Сталине было аж два страшнейших голода – и ничего, режим выстоял. При Пол Поте камбоджийцы вообще ели друг друга, но режим ликвидировали только вьетнамские интервенты, а не недовольный народ. Et cetera, et cetera…

В общем, посткоронавирусный пейзаж получается печальным. Население неизбежно (потому, что неизбежны экономический и социальный кризис) теряет доверие к власти. Это означает не активизацию привычной оппозиции (она в пандемию себя не проявила, да и без пандемии всем надоела), а, скорее, появление свежих оппозиционных сил. Типа осетинского певца Чельдиева, организовавшего массовый антикарантинный митинг во Владикавказе. Чем сильнее кризис ударит по населению, тем больше оно ожесточится, и тем более востребованными станут самые крайние, экстремистские политики и лозунги. После пандемии вполне возможно превращение целых регионов в зоны социального бедствия, и там обязательно появятся новые радикальные лидеры. Помимо исламистов, очки могут набрать личности вроде якутского шамана Габышева (кстати, это в Москве он воспринимался как смешной маргинал, а в депрессивном Забайкалье его воспринимали куда серьёзнее) или, что гораздо хуже – лидеры АУЕ («Арестантский уклад един»).

 

 

О народной «любви»

Евг.Трифонов: «Что ж тогда вы делали?..» Или что ждет нас после пандемииНаселение невзлюбит власть, а нелюбовь всегда взаимна. Тем более, что, поскольку нефть перестала приносить прибыль, новой «нефтью», т.е. источником доходов, у бюрократии будет большой соблазн сделать население. Повышая тарифы, штрафуя и т.д. Нельзя забывать и о перманентной мечте определённых групп бюрократов запретить хождение валюты и ввести выездные визы (ибо нечего шляться где попало и тратить НАШУ валюту – отдыхайте в Крыму, где отели принадлежат кому надо!). А для того, чтобы распоясавшееся после карантина население всё это съело, придётся некоторые ограничения т.н. свобод сохранить и потом. Мотивируя это угрозой второй волны, например. Или злыми происками врагов.

Это всё не потому, что российские чиновники плохие. Просто они умеют только черпать щедрой рукой из природной ренты, а всё остальное получается плохо. А когда получается плохо, они с советских (да что там – с досоветских!) времён привычно ругают этих самых врагов, преимущественно внешних. И остаётся только закручивать гайки, не очень задумываясь над тем, что резьба вот-вот сорвётся.

Раскол между большинством населения и бюрократией после пандемии неизбежен. Вопрос только в том, насколько он будет глубоким, насколько радикальны будут протесты и их лидеры, а также сумеет ли элита изменить основные направления экономической и социальной политики. А если сумеет, то не будет ли уже поздно?

 

 

 

 

Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии