Интервью

Я выздоровел, значит это было нужно…

Поделиться:

Обычный парень из Челябинска, который необычно проживает жизнь. В детстве Кириллу удалось побороть рак, а теперь он борется с нищетой и необразованностью африканских детей. И не только. Участник множества волонтерских программ в России и Африке, Кирилл Джигун о том, почему важно помогать не только тем, кто рядом и о том, почему волонтерство затягивает.

— Кирилл, Кению от Челябинска разделяют больше девяти с половиной тысяч километров. Расскажите, как так получилось, как вы попали в Африку? И не просто отдыхать на побережье океана, а помогать африканским детям?
— Это был 2017-й год, я хотел отправиться в путешествие, думал, куда – смотрел на карту, на разные страны. И почему-то меня привлекла Африка, не знаю, почему. Я набрал в поисковике слово «Африка», мне вышли разные варианты туров, а третьей строчкой была группа «Миссия «Содействие», помощь детям Африки». Я зашел в эту группу, увидел, что там есть белые люди, что меня очень удивило, списался с ними и начал готовиться к поезде.

— Не было ли вам страшно? Мы все помним совет К.И. Чуковского «не ходите дети в Африку гулять». Ведь там хищные животные, ядовитые насекомые, малярия?
— Мне не было страшно, потому что я увидел там белых людей. Я подумал, раз они там живут, значит, и я смогу.

— Знаю, что ваша помощь жителям «черного континента» началась задолго до поездки. Вы выступили спонсором ребенка, верно?
— Да, это, пожалуй, один из главных проектов Африки, так как в нем участвует огромное количество людей, даже те, кто находится в других странах. В Кении образование играет очень большую роль, потому что только с дипломом ты можешь пробиться в жизни. Вне школы дети не знают ничего. Образование в Африке в месяц стоит около 30-35-ти долларов. Мы создаем профиль ребенка, где рассказываем его историю, находим человека, который берет этого ребенка под опеку и платит за его обучение раз в месяц.
И моя Африка началась вот этого проекта, потому что у меня не было возможности сразу поехать, как только я нашел в сети проект. Там в анкете можно указывать возраст ребенка, которого ты готов спонсировать. Много русских спонсоров принимают участие, ведь это не так дорого – около двух тысяч рублей. В итоге есть возможность помочь 450 детям. Обычно все выбирают маленьких школьников семи-восьми лет, но самая главная проблема — это молодежь. Им мало кто помогает. Мне было не важно, кого спонсировать, и мне достался парень моего возраста. Я ему помогал полгода, когда я приехал туда, я познакомился с ним. Он сейчас принимает активное участие в наших проектах, работает с командой, ведь одна из основных целей этой программы – научить африканцев помогать своим же, чтобы мы могли переехать в другую точку континента, а они продолжили наше дело, сохраняя все то, чему мы их научили.

— И все же, спустя полгода вы отправились в Африку. Опишите свои первые впечатления — что поразило больше всего по прилету? Вы летали в Кению, не самое популярное направление для туризма, незнакомая культура, наверняка было чему удивиться…
— Меня поразил контраст. Я прилетел не в то место, где жил последующие полгода, сначала я оказался на побережье океана. Там стоят дорогие отели, много белых людей, которые приезжают посмотреть страну, но спустя буквально километр от океана я увидел нищету, просто ужас. А в остальном, я готовился, уже знал, что меня ждет в плане менталитета и культуры. Еще меня удивило отношение к белому человеку. Несмотря на всю свою доброту и открытость, африканцы запросто могут обмануть белого — будут продавать товары втридорога, считая, что у тебя куча денег.

— Не хотелось после увиденного вернуться к океану, в отель?
— Нет. У меня была цель помочь детям, команда единомышленников, которая меня приняла.

— Расскажите о команде. Я так понимаю, что это ребята из разных стран. Как они там оказались? С какой целью приехали в Кению?
— Наверное, это не совсем обычное волонтерство, потому что волонтером может поехать кто угодно, а здесь давно сформированная команда, у них религиозное, духовное направление. Всего в Кении порядка шести русскоговорящих команд находится.
Если ты приедешь на 2 недели, результата не будет. Поэтому ребята находятся на месте долгое время — моя команда живет там 6 лет. За это время в трущобах упал уровень проституции, стало меньше беспризорников.

— То есть в краткосрочное волонтерство вы не верите, если говорите, что это не эффективно?
— Да, краткосрочное больше пользы приносит формированию и осознанию самого себя. У тебя по возвращению меняются взгляды и приоритеты. А для таких стран, я считаю, должно существовать только такое волонтерство, потому что, чем больше ты будешь находиться на этом месте, тем больше пользы принесешь. А краткосрочное в Африке — это больше помощь команде, которая живет там долгое время.

— Говорите, что многое в жизни меняется по окончании волонтерского проекта. Что поменялось у вас? Как вы теперь смотрите на жизнь?
— Главное — перестаешь беспокоиться по мелочам. Например, тебя больше не волнует, что что-то неаккуратно стоит. Даже если ты не так хорошо живешь по европейским меркам, в сравнении с тем, как живут они, ты живешь просто великолепно. Приведу пример, были моменты, когда не было воды, я ездил в город и покупал канистры с водой, и когда здесь ты просыпаешься утром, принимаешь душ, у тебя есть все условия, ты начинаешь ценить, что имеешь.

— Есть такое расхожее мнение, что мы должны быть полезны там, где родились. Зачем ехать в Африку, когда у нас тоже есть свои дети, которые нуждаются в помощи?
— Это, наверное, самый часто задаваемый мне вопрос. Зачем ехать в Африку? Многие считают, что твоя географическая принадлежность — это некое клеймо, и помогать ты должен только здесь. Я могу ответить довольно просто, никто никому ничего не должен, это все идет изнутри. Я не делю: наши – не наши. Я также принимаю участие во многих мероприятиях у нас в России и в своем родном городе Челябинске, просто я об этом особо не распространяюсь. Про Африку многие знают, спрашивают. Но для меня самое главное, что у нас одна планета, а дети, они и в Африке дети.

— Бытует мнение, что африканцы по своей природе ленивы. Так ли это?
— Да, могу согласиться, потому что у этих людей нет ценности времени. Например, если ты назначаешь встречу на 10 утра, они могут прийти в половине 12-го и удивляться, почему мы недовольны, ведь они все равно пришли. Я считаю, это одна из главных проблем жителей Африки. Но я связываю это с желанием и мотивацией. Большинство выросших в трущобах не понимают, как можно выбраться оттуда, они теряют веру в будущее, у них нет стремлений. Но это мы говорим об отдаленных районах, а в центре любого кенийского города люди ведут такой же образ жизни как и в любом городе мира.

— Говорят, что волонтерство «затягивает». Однажды протянув руку помощи, человек становится одержим этой идеей, и уже не может жить иначе. Действительно ли это так?
— Да, это правда. Вернувшись домой после Африки, где я находился 8 месяцев, я уже больше не могу жить только собой. Ты начинаешь по-другому смотреть на все, ты становишься одержимым и хочешь поехать туда еще и еще раз. И где-то даже в ущерб собственной жизни, как случилось у меня с учебой, — я не смог вырваться на сессию. Но это захватывает очень сильно, это внутреннее желание. Но я могу сказать, что для помощи, конечно, не обязательно ехать в Африку. Если есть желание, можно участвовать в проектах в России. И еще есть другая сторона медали, когда мне говорят, что я должен. Например, просят о помощи в социальных сетях. Я отвечаю, что сейчас у меня нет возможности помочь. Меня сразу начинают обвинять, говорят, что я волонтер. То есть люди иногда стараются манипулировать тобой и твоей деятельностью.

— Но ваша любовь с Африкой не закончилась. Планируете еще туда поехать?

— Да, желание у меня есть, уже списался с командой. Сейчас возникли проблемы с визой, занимаюсь визовыми вопросами. По туристической визе я не могут жить там продолжительное время.

— Читала, что вы в детстве побороли рак, и это стало едва ли не решающим импульсов волонтерской деятельности.
— Да, наверное, это стало основной мотивацией. Когда мне было 12 лет, у меня обнаружили рак крови, я лечился 2 года. Это было очень тяжелое время в моей жизни: лечение и восстановление. Я думал, что после выздоровления жизнь будет прежней, но нет, после пережитого вернуться к «старой» нельзя. У меня было долгое восстановление, сложно было психологически. Если раньше я учился в школе хорошо, то после болезни у меня вообще не было желания учиться. Я видел, как люди твоего возраста умирали от болезни, и я не понимал, почему я выздоровел, а они нет. Я понял, что раз я выздоровел, значит, это было нужно, значит нужно жить не только для себя, но помогать тем, кому сейчас хуже чем тебе.

Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии